Вот и осыпался листьями с дерева
щедрый, упитанный календарь...
Несколько дней остаётся до берега
Нового года. Живи их. Встречай
тем, что осталось: предчувствием сказки,
радостью детства, бенгальским огнем,
боем курантов, бокалом с шампанским,
старым, но верным: "Всё переживём!"
В белых сугробах остынут обиды,
нервные срывы залечит имбирь
с мёдом и чаем, и чье -то "спасибо"
новый откроет ориентир...
Радуйся, жалуйся, всё перемелится,
Все образуется. Верь в чудеса.
Видишь на небе большая медведица
светится нежностью в звёздных глазах?
Значит не кончились силы последние.
Значит добро, как всегда, победит.
Всё ведь об этом. И звёзды несметные.
И та, среди них, что тобою горит...

Мне снился сон. Над городом моим
Шёл тихий снег. А, может, так казалось.
Он ниспадал, красив, невозмутим
И шёлков. Снегом покрывалась
Измученная войнами земля,
Пропитанная горем и слезами.
Струилась трогательность нежная ничья —
Необусловленность, случившаяся с нами.
Застыл по кругу бег сменяющихся дней,
Секунд замедлилось стремительное бегство...
Снежинок па касались взрослости людей,
Отогревая мир в душе, их возвращая в детство.

Ветер завывает за окном.
А в квартире пахнет свежей хвоей.
Праздник. Мама накрывает стол
В зале, ни на чём не экономя:
Сельдь под шубой, шпроты, оливье,
Заливное и салат "мимоза",
На десерт - творожное суфле...
- Это всё от дедушки мороза -
Говорит торжественно (смеясь).
Ждём гостей. А я любуюсь мамой.
В платьице стою, не шевелясь,
Золотыми сшитого руками
Мамиными. Страшно и смешно.
Жду, волнуясь, затаив дыхание
Бой курантов. Я держу письмо
Дед Морозу про свои желания.

Гости за столом. И мне фужер
Протянули с лучшим лимонадом.
Счастье... Детство... Я... СССР...
Большего мне было
и не надо!!!

Рассвет наступает откуда-то из высоты.
Слова не торопятся, что б не звучать впустую.
Так свет из частиц позолоты прядёт мосты
В зыбучую ночь глубокую и густую.

И эта картина намного красивее той,
Где тени кладёт мягкий спонж на усталые веки,
Где, кажется, будто бы нас заменить будет не кем,
В том месте, где нас обязательно пустят. Домой.

Рассвет - словно весть о забытой, благой  и вечной...
А дальше - как выйдет, по выбранной, по человечьей...
Кому - не далече, рядом, кому на конечную.
До первых частиц позолоты, рождённых для  встречи.

Вечер похож на попытку сказать "прости".
На одну повторимую тихую незабвенность.
На улыбку, никем не загруженную в сети.
На вот только что вдруг рождённую откровенность.

На лекарсто от тысячи бед, на ответ нужде,
На заброшенный в океане зелёный остров.
На решительный вызов предательски пустоте.
На живой огонёк стерегущий живые гнёзда...

Вечер приходит, сеет по небу звёзды,
Свет его бледен, чтобы цвела луна...
Звук его бархатен, мягок, многоголосен,
Так выразительно ясен, что лгут слова...

Вечер велит молчать, различать и слушать
Шорох минут, глубину тайного родства
С тем, кто приходит вслух ничего не рушить,
С тем, кто уходит легко и не навсегда...

Вечер похож на исповедь, на молитву,
На мамины пальцы, скользящие в волосах...
Между ударами в сердце необратимо
Вечер пульсирует венками на висках...

Ночь ... Уснуть удастся ли, не знаю,
Если будет тихо, напишу ...
Лунный хвост повис над "Азовсталью"
Прицепился к звёздному ковшу...

Холодно ... Нас хлебом не встречали
Говорили:
- Уходите прочь...
Мы не знали, что сказать. Молчали ...
И глотали пыль войны.... Короч,

Нам назад никак. Здесь укрепиться
Бы.... Как мама? Как отец? Как ты?
Тишина... Охрипла даже птица,
Смерть таращится из темноты...

А назавтра нас не прогоняли
Завернув кастрюльку в рваный плед
Женщина, похожая на маму
Принесла картошки на обед...

- Только что сварила возле дома...
Нет в том доме верхних этажей
Мне вот так варила баба Тома
Я не помню ничего вкусней.

Ты там не волнуйся... Нам в атаку..
Даже если .... Всё равно пиши
Маму береги, отца, собаку...

- Пашка, покурить дай, не туши...

Дед седой просил:
- Не уходите...
Видела бы ты его глаза,
В них, казалось, Бог тонул ...
- Спасите!
Небо выло,
Выла Азовсталь ...

Как гранитный памятник ромашка
Из асфальта чёрного торчит...

- Мы вернемся, дедушка! Слыш, Пашка,
Мы вернемся!

- Слышу, не кричи...

Мне чудилось, душа сбылась.
Она сильней всего болела,
Жалела, верила, клялась,
о Вас.
И не любить - не смела
то гибельно,
то невпопад
теряла стыд, покой, дар речи.
Недомогала.
То как сад
весенний
снова
расцветала...

Неизлечимо влюблена
патологически.
Смеюсь и плачу. Не до сна.
Рассвет эпически
качает тени. Жжёт огнем
Тропу дремотную.
Мы с декабрем сидим и ждём
загоризонтную
дорогу видимо не видимо
лучистую,
по ней спускается закат
с небес воистину,
необратимо, шаг за шагом
платонически.
Он, как и я влюблен в рассвет
земной...

Хронически...

Где баюкала Гоголя мама в его колыханке,
Где Вакула в девчину Оксану был страстно  влюблён,
Есть местечко одно, рядом с хутором, возле Диканьки.
Город Гадяч, что с речкою Псёл навсегда обручён...

Там высокие сосны верхушками тянутся в небо,
Там цветёт по весне земляничный душистый ковёр.
Там слепые грибные дожди, в воду смотрятся вербы,
Серебрится над хаткой бабулиной звёздный шатёр...

Там, в колодце с водой самой вкусной луна поселилась,
Утром солнце приходит к ней в гости, лучи остудить.
Там и детство моё навсегда безвозвратно  влюбилось..
И осталось навечно со взрослой со мной говорить...

Сергей Васильевич!
Вы живы
В звучаньи редкой красоты
Гармоний, длящихся разливов
Колоколов и остроты
Сердечных чувств, не искажённых
Двусмыслием. Вы - в простоте
Касаний к струнам обнажённым
Рождающими на холсте
Души - величие и смелость,
Причастность к сущности пути
Преодоления, покоя...
Святая чуткость участи
Родиться в музыке, как в Слове,
В течении волнений нот
К источнику, к первооснове,
Нашедших главное ... вот-вот...

Созвучий крылья за спиною,
Расцветших капельки дождей
Во исцеление
Любовью...
Аминь...
Рахманинов Сергей...

И дышит медь и дышит древо
Живым бессмертием. Из тьмы
По клавиш глади чёрно-белой
На свет рождаемся

И мы...

Только несколько мгновений Августа,
И последний летний выходной
Остаётся... Не спеши, пожалуйста,
Прежде чем исчезнешь за волной

Светлым парусом покорной стойкости,
О которой знаешь только ты,
Август. Уступив дорогу Осени,
Не разрушив за собой мосты...

Бережным воспоминанием.
Тёплой щедростью былых забот.
Тихим вечером. Живым дыханием.
Плеском волн о старой шхуны борт...

Не подумай, я не против Осени...
Я привыкну к ней. А там - Зима
Будет баловать рябины гроздьями.
И проснется девочка Весна...

Я приду на берег моря ситцевый.
Там, где звёздные дожди идут,
Там где новых дней страницы птицами
На рассвете Августу поют...

Как замки из песка и пыли,
Как лепестки цветов зимой. Казалось, что они погибли,
Но нет... Они идут со мной...

Под натиском вражды и розни,
Не сгинувшие без следа, Сдавившим горло сгустком слезным.
Им просто деться некуда...

Родившиеся в Божьем взгляде,
В траве, развеянной пыльцой,
Как звездный след на водной глади...
Господь их помнит всех в лицо...

Он ей не писал. Война воровка
Оторвала ноги... Как ему
показаться милой? 
Остановка...
Катится коляска по песку
Вдоль дороги. Завтра он уедет.
А сегодня к матери с войны.
Мама ей не скажет. На билете
Город неизвестной стороны...

А она за сердце ухватилась,
Чувствует, что близко где-то он.
"Господи! Родной мой!  Вот и сбЫлось!
Жив!"  Хоть не доступен телефон.

И бежать. На остановку ту же,
На которой год назад она
Провожала из февральской стужи
Милого... Невеста... Не жена.

Не успели даже пожениться.
Каждый день она его ждала.
Научилась за него молиться.
Год почти не ела, не спала.

Смотрит, подбегая - он в коляске.
Задыхаясь: "Миленький!" - кричит.
Он в другую стОрону. Весь в тряске.
Развернул колеса и бежит...

А она за ним... ногА босАя.
Туфель потерялся. Всё быстрей.
"Подожди, любимый! Это злая
Подлая война. Постой. Не смей
Убегать!
Живой. Спасибо Богу!
Как же, мой любимый, я ждала...
Хочешь я свою отрежу ногу?"
И догнав, так сильно обняла,

Что его измученное сердце
Отогрелось. Плакали вдвоем.
Целовались... В небе две медведицы
Танцевали звёздный вальс бостон.

По мановению пречистой красоты
Из под укрытой пеленой неспящей дали
Высвечивались золотом холсты ...

Лучи всплывали...

Журчащий лепет переклички волн
Воздушных рек вдоль берегов густых текучих
К неведению я приговорён

Зарёй певучей...

Забыв о чём скорбел, о чём просил,
Я, безымянной ненаглядностью сражённый,
Как никогда секундой каждой дорожил

Перерождённый...

Ночь расплетёт черничного цвета косы.
Алые ленты молний за горизонт
Бросит, рассыпав по небу далекие звёзды,
Туда, где где дорогу забыл грозовой фронт.

Утро. А с ним принесутся косые ливни.
Будут ломиться в крыши отелей, вилл.
В окна стучать, в подоконники, выть надрывно,
Чтобы никто из дома не выходил...

Только ты выйдешь, надеясь на зонт и обувь.
Будешь по во'лнам лужищ идти один
Ветром гонимый, до нитки насквозь промокнув,
Мимо пластмассовых кукол в стекле витрин.

Вспомнится детство. Какая уж там работа.
Выкинешь зонт и размокшие башмаки.
Как же легко и вольно. Гроза. Всего-то.
Ливень и ты .
Бежим на перегонки?

Ночная тень ... Светильник на комоде...
Задумчиво скользит по складкам штор
Прошедший день...Такие дни не в моде...
Тих. Молчалив. Не пафосен. И добр...

Служитель красоты иной, не местной...
Так служат небу солнце, звёзды и луна...
Листвой шурша, невидимый маэстро
Так служит слуху, чувствам.
Нежные тона
Неповторимых сочетаний красок звука...
День отдавал всего себя моей душе
Дыханьем ветра абрикосовых дудуков,
Переходя в ночную тень, раскрыв саше
Соцветий древних тонких тёплых ароматов
Вечерних трав. Неброской оттепелью слов,
Произнесённостью не скомканной,  не сжатой...

День дуновеньем был
По имени Любовь....